ЧУДОТека

"Чтение - только начало.
Творчество жизни - вот цель!"
Н.Рубакин


четверг, 19 ноября 2015 г.

"Вовка, который оседлал бомбу"

Фото из интернета

Совсем недавно мы читали с ребятами рассказы о войне. О той войне, что отгремела взрывами 70 лет назад, о маленьких героях большой войны, о детях, переживших ужасы войны, голод, бомбежки, сиротство. Но мир так хрупок, и снова грохочут взврывы, гибнут люди. А дети - остаются детьми, с шалостями и проказами, с неуёмной жаждой жизни.
Случайно в Интернете натолкнулась на этот рассказ, прочтите...Опубликовано здесь

Вовка, который оседлал бомбу
Когда вечереет, я люблю смотреть из окна нашего нового дома на горы, за которые прячется солнце, и на дома внизу, уже укрытые тенью. Наш новый дом на самом деле старый, даже не знаю, сколько ему лет. Новый он только для меня и мамы, а раньше мы жили в небольшом
городке на востоке. Ну, пока не началась война. И даже какое-то время после.
Из моего старого дома тоже было интересно смотреть в окно - наша квартира находилась на третьем этаже. Например, я любил рассматривать трансформаторную будку, на которой Вовка написал, что я дурак, а я написал, что дурак Вовка. Там еще было много разных дураков и других слов, но наши выделялись, потому что мы их написали очень большими буквами очень широкой кисточкой.
За будкой был виден сквер. В сквере стоял памятник какому-то герою труда без рук и почти без тела. Мама говорит, что такой обрубленный памятник называется бюст.
Однажды Вовка забрался на плечи героя и стал ковырятся у него в носу. Я громко смеялся и тихо боялся одновременно. Смеялся, потому что это неожиданно и смешно - Вовка на плечах у взрослого бюста да еще со своим пальцем у него в носу. А страшно, что кто-то увидит и накажет нас за неуважение к памятнику. Ведь наверняка он установлен уважаемому и известному человеку. Мне, например, памятник никто не поставит. Поэтому у себя в носу можно ковыряться сколько угодно. Правда, мама говорит - это не красиво. Но взрослым редко угодишь.
Из Вовкиного окна было видно еще дальше, потому что он жил прямо надо мной - на четвертом этаже.

Как-то раз он слез со своего балкона на мой. Нам тогда обоим влетело от родителей.
В Вовку попала бомба. Поэтому в Карпаты я переехал без него.
* * *
Вовка был очень любопытный и обожал помойку. Вечно в ней копался и находил разную ерунду, которую потом пытался выменять у пацанов во дворе и школе на что-нибудь полезное. Например, на старый чулок, в котором раньше хранили лук. Вовка вместо лука клал в чулок камень, раскручивал и бросал. Он не говорил, куда целится, поэтому всегда очень радовался "меткому выстрелу" даже, если камень в чулке улетал высоко в небо прямо у Вовки над головой. Когда он падал, Вовка бежал прочь от того места, крича на весь двор "В укрытие!".
Как-то вечером, когда уже стемнело, мы пошли на помойку вместе. Там стояла большущая металлическая бочка. Мы заглянули в нее, но ничего не смогли разглядеть. Тогда Вовка зажег спичку, и мы снова заглянули в бочку. Это была бочка от краски. И на дне еще что-то осталось. Догорая, спичка обожгла Вовке пальцы. Он дернулся и бросил догорающую спичку. А краска как вспыхнет!
По домам мы разошлись без ресниц, бровей и с опаленными чубами. Мама на меня накричала, а папа пошел к Вовкиному папе выяснять, кто из нас больше виноват. Одновременно Вовкин папа шел к моему, чтобы выяснить то же самое. Они встретились на лестничном пролете. Долго что-то обсуждали, а потом вышли на улицу в ларек. Полночи они сидели в беседке во дворе, вспоминали каждый свое детство и громко смеялись. Соседи даже вызвали милицию, потому что наши папы мешали всем спать.
Если кто-то думает, что нас тогда пронесло, то он сильно ошибается - Вовку три дня не выпускали на улицу вообще, а меня - только за хлебом и за кефиром.
* * *
Вовка сказал:
- Владян, нам с тобой нужно на самбо записаться.
- Зачем? – спросил я.
- Чтобы быть сильными и владеть приемами самообороны.
Приемами владеть – это хорошо. У нас хулиганов в городе – завались!
Секция самбо находилась от нашего дома в трех кварталах. Тренер посмотрел на нас без всякой радости и сказал, чтобы в следующий раз пришли не в спортивках, а с кимоно.
Вовке родители кимоно купили, а мне мама сама пошила по выкройкам из интернета. Мое кимоно получилось круче, чем Вовкино покупное.
На следующей тренировке мы много бегали, отрабатывали прыжки через себя и еще кучу упражнений. Ни одного приема.
Еще недели две тренер нас гонял по залу. А потом стал показывать первые приемы. Мы разбились по парам и стали друг друга бросать через плечо. Выяснилось, что уметь нужно не только приемы показывать, но и правильно падать. Пока это дошло до Вовки, он несколько раз упал абы как.
После тренировки он сказал:
- Я больше не пойду на самбо.
- Почему? – удивился я.
- Ай, - махнул рукой Вовка. – Ходить далеко. Да и приемы так себе. Кулаками нужно драться. А то пока хулигана за руки схватишь, чтоб через себя бросить, уже сто раз по голове получишь.
- А как же кимоно? – расстроился я.
- А что кимоно? Когда откроют секцию карате рядом с домом, тогда и кимоно пригодится. И вообще, я знаешь как себе спину сегодня отбил!
И мы перестали ходить на самбо. А карате у нас так и не успели открыть.
* * *
На первом этаже у нас жил татарин. Ну как, татарин. Это у него кличка была такая. Прозвище. Потому что, как человек может быть татарином, если у него имя Василий?
В общем, перед своей квартирой он построил беседку, по которой вился виноград. А по вечерам под длинными лампами дневного освещения он играл с соседскими мужиками в нарды. И все его в азарте игры называли Татарином, а он смеялся и нисколечко не обижался. Смеялся он потому, что почти никогда не проигрывал.
Поговаривали, что Татарин играл в нарды на деньги. Поэтому мама не разрешала папе вечером сидеть в беседке.
Как-то раз осенью, когда днем постоянно моросило и делать на улице особо было нечего, мы с Вовкой бродили от дерева к дереву, прятались от дождя.
- А давай Татарину лампы разобьем! – предложил Вовка.
- А зачем? – спросил я.
- А чтоб на деньги с мужиками не играл!
Мне показалось, что это справедливо. Мы обошли беседку и стали в нее бросать камни со стороны трансформаторной будки, на которой было написано, что мы оба дураки.
Обычно у Вовки все получалось немножечко лучше, чем у меня. На дерево он всегда залазил выше. Со своего балкона на мой спускался, а я – нет, потому что мне страшно. В машине за рулем уже несколько раз ездил сам, а я только на коленях у папы. Но в этот раз я швырнул камень так, что он сразу же попал в лампы. Грохот был такой, что мне показалось, весь город услышал.
Мы с Вовкой неслись по улице с такой скоростью, что жалко нас не видел физрук, он бы сразу нам отличные оценки в четверти поставил. А то и в полугодии.
Я бежал и громко повторял от волнения:
- Я попал! Я попал! Я попал!
А Вовка бежал молча, потому что завидовал тому, что не он герой момента.
Мы только квартал пробежали, как закончился дождь, вышло солнце и установилась прекрасная погода. Про лампу как-то сразу забылось, потому что мы пошли кидать под колеса проезжающих машин опавшие яблоки из сада возле парка.
Когда я вернулся домой, папа мариновал мясо. Сказал, что мужики из подъезда сегодня у Татарина будут шашлык жарить – нельзя упускать такой роскошный день. Я сразу обрадовался, ведь шашлык – это моя любимая еда. Особенно, если его жарит папа.
Мы с Вовкой решили до шашлыков посмотреть какой-нибудь мультфильм у него на компьютере. Пока мы его смотрели, солнце стало заходить.
И тут вернулся Вовкин папа. Он был злой. Он сказал:
- Какие-то гады у Татарина лампы разбили. Ничего не видно – ни шашлыков, ни другой закуски, ни, понимаешь, того, из чего пить.
Мы с Вовкой притихли. Если родители кого-то называют гадами, это значит, что они очень расстроены. А гадам лучше сидеть и не отсвечивать. Поэтому мы с Вовкой распрощались, и я пошел к себе домой.
Дома папа жарил маринованное мясо на сковороде и тоже вспоминал гадов.
Я сказал, что мясо и на сковороде хорошо пахнет, а папа мне:
- Да что ты понимаешь! На сковороде! У нас планы были какие! Соления, зелень, лаваши – все уже закупили! А посидеть оказалось негде!
Мне очень хотелось хоть как-то загладить вину.
- Так позови всех к нам.
- К нам, - махнул папа рукой. – Да в нашей кухне двоим взрослым тесно!
На следующий день Васька Татарин купил новые лампы. Родители снова засуетились с приготовлениями. Но к вечеру опять пошел дождь.
- Вот гад, - сказал папа куда-то в окно, бросая мясо на сковородку.
* * *
С Вовкой у нас была еще такая игра, когда совсем уж делать нечего: мы прятались за кусты и бросали друг в друга засохшие комья глины и земли. Обычно эти комья рассыпались еще в воздухе. Иногда долетали до кустов и рассыпались, ударившись о ветки. Так что после этой игры дома приходилось сразу лезть под душ.
Моя мама всегда спрашивала:
- Что нужно было сделать, чтобы принести на себе в дом столько земли? Вы что, в шахтеров играли?
- В войнушку, - отвечал я, а мама только головой качала.
Однажды вокруг куста, за которым прятался Вовка, кончились все комья. Зато нашелся камень. Вовка запустил им в меня, а я в это время высунулся, чтобы запустить глиной в Вовку. Но не успел, потому что Вовкин камень попал мне в широко открытый правый глаз.
Я завыл на всю округу. Мне показалось, что камень ударил так сильно, что моргая я накрыл его веком.
Вовка испугался и на всякий случай первый побежал жаловаться моей маме. Он сказал, что я слишком большим комком запустил в него, а он в ответ бросил камень в меня. Дальше мама не слушала. Она выбежала на улицу, а потом поехала со мной в больницу.
Там мы просидели до поздней ночи, пока мне осматривали глаз, делали какие-то примочки и сооружали накладку. Мне даже сказали, что лучше чтобы я провел несколько дней в больнице под наблюдением врачей. Но этого я допустить никак не мог. Поэтому я снова начал реветь.
Маме стало меня жалко, и ей пришлось написать отказ от больницы.
Целую неделю я ходил с перевязанным глазом. А Вовка только завидовал.
- Лучше бы ты в меня попал! Тогда это я был бы красивым раненым! В следующий раз целься лучше, мазила!
Я решил, что в следующий раз в эту игру вообще не буду играть.
* * *
Иногда Вовка задумывался, глядя в одну точку. В такие минуты его голубые как море глаза на широком веснушчатом лице мутнели и становились зелеными как озеро. Иногда можно было даже разглядеть, что из одного зрачка в другой у него проплывал большой зеркальный карп.
* * *
- В некоторых людях, Владян, живут черви!
- Глисты, что ли? – криво усмехнулся я. – Тоже мне, открыл Америку!
- Сам ты глисты! – обиделся Вовка. – Глисты – это мелочь. А метровых африканских червей не хочешь?
- Как это метровых?
- Вот так. Они длинные и тонюсенькие, живут внутри тебя, а ты об этом даже не подозреваешь.
- А чего сразу внутри меня? – теперь уже пришла моя очередь обижаться. –Может, внутри тебя?
- Может и внутри меня, - Вовка не стал спорить. – Они медленно ползают под кожей и едят кровь.
Мне стало жутко.
- По ночам некоторые из них выглядывают наружу, - зловеще продолжил Вовка.
- Как – выглядывают?
- Вылазят в уголках глаз. И если ты спросонья зацепишь такого червя, то нужно его медленно тянуть наружу, наматывая на кулак. Спешить нельзя, потому что он может порваться и сбежать назад. А из-за того, что он будет порванный, он занесет в организм африканскую заразу. Тогда – всё. Заражение крови и в школу больше не пойдешь!
- А куда пойдешь?
- На кладбище, - буднично, словно говоря о погоде, произнес мой друг.
- А как понять, что в тебе поселился такой червь?
- В том-то и дело, что понять трудно. Он так устроен, что ничем себя особо не выдает. Только, когда близко к коже подбирается, то она начинает чесаться.
- Кто?
- Кожа.
- Врешь все, небось? – с надеждой спросил я.
Но Вовка как ни в чем не бывало, тем же спокойным зловещим голосом сказал:
- А телевизор врет? Я по телевизору видел. Там один африканец до крови расчесал себе руку и ногтем червя поддел. Журналист от этого зрелища сознание потерял.
Я застыл и прислушался к себе. Все тело чесалось. Особенно руки.
- Вовка, у меня руки чешутся!
Я прислушался еще.
- И голова!
Вовка достал из кармана яблоко, укусил и, жуя, произнес:
- Голова – это вши. С ними особых проблем не будет – налысо постригся и всё.
Мне стало так страшно, что я развернулся и помчал домой.
- Мама! – закричал я с порога. – Мама! У меня руки чешутся! И черви!
Мама долго не могла понять, о чем я, а поняв, сказала: чушь! Но я не унимался. Мне казалось, что у меня под кожей медленно ползают длинные африканские черви и некоторые из них даже надо мной тихо посмеиваются. Тогда она отвела меня в поликлинику на анализы. Там у меня ничего не нашли, а в качестве успокоительного выписали мне аскорбинки.
После похода к врачам мама поговорила с Вовкиной мамой. Вовкина мама тоже сводила Вовку в поликлинику. У него оказались глисты.
- Владян, у меня червей нашли! – радостно сообщил он после анализов.
- Глистов, что ли? – усмехнулся я.
- А хоть бы и глистов! Они что, не черви?
- Черви, - согласился я. – Только не африканские.
- А мне африканские и не нужны. С нашими договориться проще.
Вовка развалился на скамейке, достал из кармана баночку с таблетками, высыпал одну на ладонь и закинул в рот.
- И лекарства наши им тоже понятней, - сказал он и довольно зажмурился, подставив свои знаменитые канапушки солнцу.
* * *
В нашем городе был только один зоомагазин. Стеклянный такой одноэтажный павильон. Прямо напротив него стоял брат-близнец. В нем продавали цветы. Но не те, что дарят на праздник. Ларьков с букетами в городе хватало. А здесь продавались разные пальмы, лианы и прочие экзотические растения, которые нужно выращивать в больших и маленьких горшках.
Мы с Вовкой чаще ходили в зоомагазин. Как в зоопарк. Смотрели на рыбок, попугаев, канареек. А цветочный магазин работал редко. так что там мы почти и не бывали.
Как-то раз Вовка решил разводить канареек. Я тоже сразу решил разводить канареек. Мы выпросили у родителей деньги на клетки и птиц. Вовка купил кенара и канарейку, и я тоже.
Первое время мы за ними очень ухаживали. Я даже своим канарейкам немного надоел, потому что днями сидел у клетки и любовался ими.
Но Вовка вскоре передал шефство над своими птицами родителям. Он сказал, что устал. Ничего не происходит. Они чирикают себе, кенар иногда поет. Клюют свои зерна, скачут по клетке. Скукота. Разговаривать не хотят.
- Так это ж не попугаи, - сказал я.
- Не попугаи, - согласился Вовка. – Поэтому представляешь, как было бы круто, если бы они заговорили! Впервые в мире! Говорящие канарейки! Только у Вовки Павлова!
Ого, подумал я, действительно круто. Только канарейки не разговаривают. Это я знал точно.
В общем, я тоже стал постепенно остывать к своим птичкам. Но не так, как Вовка. Все равно я кормил их сам и сам убирал в клетке. И за это моя канареечка снесла яйцо!
Я снова сидел у клетки и смотрел на то, как канарейка высиживала яйцо, а кенар ее кормил из клюва. Вовка приходил в гости и завидовал.
- А мои не хотят яйца нести, - жаловался он.
Но, когда появился птенец, я был сильно разочарован. Он появился какой-то неправильный. Правая нога была закинута за голову, будто он исполнял гимнастическое упражнение, но не смог разогнуться.
Месяц он все рос в гнезде с этой ногой закинутой за голову, канарейки за ним ухаживали, как за самым обычным птенцом. Но он все равно умер.
А потом моя канарейка снесла сразу два яйца! И птенцы на этот раз вылупились здоровые. И выросли! Один запел, это был мальчик. А вторая просто чирикала, это была девочка. Папа снова дал мне денег, чтобы я купил моим молодым канарейкам по паре. И на клетки новые тоже дал.
Ох и развелось у меня канареек!
Вместе с Вовкой я ездил их сдавать в зоомагазин. За кенара давали больше, потому что он умеет петь. Так что скоро я окупил папины затраты.
Нас с Вовкой стали узнавать в зоомагазине. А продавщица сказала, что наши птички пользуются спросом и назвала нас молодцами.
Но когда все началось, первые бомбы попали именно туда.
Вовка сразу помчался спасать аквариумных рыбок.
Ну, вообще, все сбежались к магазину, вернее к тому, что от него осталось, и спасали, кого могли. Над обломками стояла продавщица и плакала. Увидев меня, она указала на мешок птичьего корма.
- Возьми своим птичкам,- сказала она.
На животных, которые не уцелели, мы старались не смотреть.
Вовка отнес спасенных рыбок домой, а потом в обломках нашел еще и грот для аквариума. Рыбки у него жили в ведре, на дне ведра стоял грот. А водоросли мы надергали в городском пруду.
* * *
Когда открыли подвал в доме, чтоб было куда прятаться во время обстрелов, мы с Вовкой стали туда ходить просто так.
Сядем у стены и мечтаем.
Однажды Вовка спросил:
- Хотел бы ты, Владян, жить на необитаемом острове? Как Робинзон!
- Конечно, хотел бы!
- Тогда нужно бежать из дома.
- Куда?
Вовка посмотрел на меня, как на дурака.
- На необитаемый остров, - сказал он, сильно кривляясь.
Теперь моя очередь была смотреть на него как на дурака и кривляться:
- Ты что, совсем того? – я покрутил пальцем у виска. – Бежать! Что подумают твои родители, когда ты исчезнешь сейчас? Они же с ума сойдут. Решат, что тебя убили.
Вовка задумался.
- Да, об этом я не подумал... Но как только война закончится, надо бежать. Только чур на мой остров не высаживаться!
- Это почему же? У Робинзона был Пятница, а ты совсем один хочешь?
- И у меня будет Пятница.
- Зачем тебе Пятница, когда есть я? Тем более из дома сбегать вместе будем.
Вовка посмотрел на меня, улыбнулся.
- Ну, какой ты Пятница? Ты Владян! Так что давай сразу договоримся – каждый обитает на своем острове.
Мне стало обидно, что лучшего друга он так легко променял на какого-то неизвестного Пятницу.
- Но в гости плавать можно каждый день. То ты ко мне, то я к тебе, - добавил Вовка, увидев, что я слегка надулся.
- А что, наши острова будут рядом?
- Да. Почти в притык. Согласен?
- Согласен.
Вовка закрыл глаза.
- Ты что, спать собрался?
- Не, жду, когда война закончится.
Тогда я тоже закрыл глаза.
* * *
Утром у наших дверей всегда что-нибудь есть – молоко, творог, мясо или овощи. Это наши соседи приносят. Помогают нам, пока мама не найдет работу.
А сегодня, кроме продуктов под дверями стоял еще и велосипед. Подарок от соседского мальчика Богдана. Только здесь на велосипед говорят «ровер».
Я очень обрадовался подарку, потому что дома у меня тоже был «ровер». Только его украли.
Мы сидели возле трансформаторной будки, и Вовка сказал:
- А давай поедем на дальний канал вьюнов ловить?
Я сразу согласился. Только у меня был велосипед, а у Вовки не было. Мой мне достался от папы, он на нем в детстве гонял. Говорил:
- Этот «Орленок» - самый надежный велосипед в мире!
Конечно, он был чуть тяжелее современных великов, но зато совсем не ломался. А если гнулось колесо, то я его легко снимал и ровнял прямо на скамейке. Никаких мастерских не надо.
Только «Орленок» для дальних поездок вдвоем все-таки не очень рассчитан.
Вовка сказал, что это ничего, и одолжил велик у Светки с первого этажа.
Родителям мы, конечно, ничего не сказали, а то так бы они нас и отпустили. После того, как снаряд попал в зоомагазин, нам вообще не разрешалось далеко от двора уходить.
Дальний канал находился в противоположной от блокпостов стороне. Так что нам страшно не было.
Вовка захватил с собой небольшую корзину, которой мы и ловили вьюнов, погружая ее в ил. Вьюны очень скользкие и пищат, когда их вытаскиваешь из корзины. А еще у них в районе головы есть маленькие шипы, об которые можно больно уколоться.
Мы их набрали тогда на большую сковородку. И перед отъездом назад решили хорошенько искупаться. Стали играть в чемпиона мира Олега Лисогора. Как рванули по каналу! Только брызги летели! Метров пятьдесят проплыли. Потом отдохнули и еще один заплыв сделали.
Обратно я плыл на спине, так у меня меньше сил уходило, а Вовка кролем, потому что на спине не умел.
И вот я плыву, только нос и глаза из воды торчат, и слышу какой-то странный монотонный звук. Переворачиваюсь со спины, а это Вовка ревет.
- Ты чего ревешь, Вовка?
- Владян! – рыдая, отвечает он. – Наши велосипеды украли!
Смотрю на берег – точно, не видно велосипедов. А одежда наша лежит.
Только я сразу не поверил, подумал, что просто великов в траве не видно. Но Вовка, конечно же, оказался прав.
Мы оделись, а Вовка продолжал выть. Хорошо хоть мелочь в сандалях осталась. Видимо, воры так торопились отхватить наши велики, что в одежде рыться не стали.
По дороге в город мы остановили грузовик с военными, рассказали свою историю. Военные нас подвезли, притормаживая возле каждого велосипедиста, чтобы узнать, не на нашем ли он велосипеде едет. Но на наших великах никто не ехал.
Вьюнов всех мы отдали пацанам с соседнего двора, чтобы дома не вызывать лишних подозрений. Потому что папе я сказал, что ездил на велике в канцтовары. А пока был в магазине, велик упёрли. Что Вовка рассказывал Светке, не знаю, но ему влетело больше.
- Вот так, Владян, и в приключение попали, и по голове от родаков получили! Это я понимаю – жизнь!
* * *
- Владян, представляешь, на какой-то звезде где-то далеко сейчас стоит такой же точно Владян, только кожа у него зеленая или синяя, и смотрит на звезды, потому что его зеленокожий или синекожий друг Вовка сказал, что где-то далеко сейчас стоит такой же Владян. Представь, что вы смотрите друг на друга. Круто?
Так говорил Вовка. Я как представил, у меня аж голова закружилась. Потом смотрел на звезды. Было действительно круто!
* * *
Вовке на обед оставили курицу. Сырую. Родители спешили на работу, сказали, пусть сам приготовит.
Мы с Вовкой достали ее из холодильника.
- Сначала, - сказал Вовка, - ее нужно обжечь на газу.
- Зачем? – поинтересовался я.
- Не знаю. Мама обычно так делает.
Я зажег конфорку, а Вовка стал вертеть курицу над газом и так и сяк.
- А сколько ее обжигать надо?
Вовка посмотрел на свою работу.
- Хватит. Теперь достань противень и разогрей духовку.
Я все сделал так, как он сказал.
Вовка торжественно уложил курицу посреди противня, затем достал из холодильника сливочное масло. Протер им сначала противень, затем курицу.
- Это зачем? – снова спросил я.
- Чтоб курица не прилипла к железяке. Нам ее еще переворачивать.
- Вовка, а солить ее будем?
Вовка сказал:
- Обязательно, - и густо посолил ее сверху и даже изнутри.
- А перчить?
- Молодец, Владян! Поперчить тоже нужно.
- Только давай не так сильно, как ты посолил.
- Снова молодец! – похвалил меня Вовка второй раз и подкинул над курицей горсточку перца. Он равномерно лег не только на тушку, но и на противень.
- Где научился?
- Нигде, только что придумал.
- Класс! А приправы добавим?
Вовка утвердительно кивнул и достал из буфета пакетики с сухим майораном, укропом и базиликом. Отсыпал три небольшие кучки, смешал их между собой, а затем снова просыпал все над курицей.
- Во даешь! – я был в восторге от поварского мастерства друга. – А что теперь?
- Теперь, Владян, ставим курицу в духовку и идем на веранду играть в нарды. Пока поиграем, она приготовится.
Веранда у Вовки пропахла рыбой. Вовкин папа был рыбак и браконьер. По ночам он ездил на водохранилища и ловил там большущих сомов. Однажды поймал такого, что он еле в ванне поместился. Сети он развешивал сушиться на веранде. Там же сушил рыбу поменьше.
Мне этот запах не очень нравился, а Вовке все равно, он давно привык.
В общем, мы сыграли в нарды один раз и перевернули курицу на противне.
Сыграли второй раз. Я у Вовки выиграл, поэтому он решил отыграться.
Сыграли в третий раз.
Запах печеной курицы стал перебивать запах рыбы.
- Вовка! – закричал я. – Курица!
Мы кинулись на кухню. Я выключил газ, Вовка открыл духовку и быстро достал противень с очень румяной курицей. Она была горчичного цвета с черными вкраплениями. Это обуглились наши специи.
- В самый раз, - сказал Вовка. – Вовремя подоспели. Ты сегодня вообще молодец, Владян.
Курица получилась что надо. Крылышки ее ужарились так, что их можно было грызть почти целиком. И, вообще, она замечательно прожарилась. Вдвоем мы ее на обед спокойно одолели.
А потом лежали на полу животами вниз.
- Мама говорит, что после сытного обеда нужно на животе полежать. Так все животные делают, - сказал я. Вовка не возражал, потому что возражать после такого обеда было трудно. Мы еле переводили дыхание.
- Класс, - только и сказал он.
* * *
Иногда Вовке давали поручение убрать в квартире. Только после того, как он сделает уборку, разрешалось выйти на улицу погулять.
Вовка ложился на диван и настраивался.
Настраивался на то, что квартира уберется сама собой. Но она не убиралась.
Тогда он настраивался на то, что сейчас из шкатулки выскочат трое из ларца одинаковых с лица и сделают все, что Вовка им прикажет. Но никто из шкатулки не выскакивал. Да и никакой шкатулки у него не было.
Вовка настраивался дальше. Он говорил своей правой руке:
- Рука, рука, отделись от тела и сделай уборку, пока я буду думать!
Но правая рука не желала отделяться.
Только после нескольких настроек чего угодно, Вовка начинал настраивать себя:
- Встань и убери! Встань и убери! Встань и убери!
И вставал!
- Главное, Владян, как следует настроиться! – говорил он на следующий день, потому что предыдущие полдня настраивался, а потом полдня убирал квартиру.
* * *
Бомбы прилетели прямо в школу. Одна взорвалась возле столовой, другая на стадионе. Еще одна воткнулась у ворот. Воткнулась, но не взорвалась.
Пока родители мчались домой с работы, Вовка умудрился оседлать не разорвавшуюся бомбу.
- Вовка, слезь с бомбы! Взорвется! – закричал я.
- Владян, это не бомба, а снаряд! – весело отозвался он. – И раз шмякнулся и не взорвался, то теперь уж точно не взорвется!
К школе сбегались дети и взрослые.
Появившиеся военные, застыли при виде Вовки на бомбе.
- Эй, малец! – хриплым голосом негромко позвал его один из военных. – Не шевелись!
Двое военных стали осторожно приближаться к Вовке.
Одной женщине стало плохо. Все остальные зеваки молча следили за действиями военных.
Вовка тоже застыл, сидя на бомбе.
Когда военные подобрались к нему поближе, Вовка напрягся.
- В милицию не дамся! – крикнул он.
Один из военных приложил указательный палец к губам.
- Тшш! Какая милиция, пацан! Сиди смирно! Сейчас мы тебя снимем. Главное спокойствие!
Но Вовка все понял не правильно. Он заревел на всю школу. Военные от неожиданности остановились. Но потом один из них сделал большущий шаг к бомбе, схватил на руки Вовку, отбежал на несколько шагов в сторону и упал на землю, накрыв его собой.
Но ничего не произошло. Только из-под военного был слышен Вовкин рев.
Когда военный поднялся, я подумал, что он просто оторвет плачущему Вовке голову за этот глупый поступок. Но военный только крепко обнял его и всё гладил молча по голове.
Зато как ему досталось от родителей, весь двор слышал.
Неделю потом он не выходил на улицу, а мне из окна рассказывал, что ему сейчас интересней мультики смотреть и книжки читать.
Так я ему и поверил! Книжки читать! Это его родители наказали!
* * *
Строго настрого родители наказали нам гулять только во дворе, а при первых звуках выстрелов или взрывов бежать в подвал дома.
Только на улице стало жарко, а через два квартала от нашего дома во дворе какого-то института находился летний бассейн. Раньше там купаться не разрешали. Но теперь до бассейна никому дела не было. Никто его не охранял.
Так что мы с Вовкой тайком ходили туда купаться. Нужно было всего лишь перелезть через забор с сеткой.
Вода в бассейне, конечно, так себе. Зеленая. Ну, так не море же. Главное, что глубоко и в тени деревьев.
Вовка нырял, чтобы рукой достать дно, а я увидел, как через забор перелезли незнакомые мальчишки. Их было трое, они тоже пришли купаться. Только раздевшись, они не полезли сразу в бассейн. Они стали копаться в нашей одежде.
- Вовка, по нашим карманам лазят! – крикнул я и быстро взобрался на бортик бассейна. – Эй, а ну положи штаны на место!
Вовка вылез на бортик сзади незнакомцев.
Я подошел к тому, который рылся в наших вещах, вырвал у него одежду.
- Ты чего нарываешься?! – грубо ответил он.
Но дождаться ответа не успел, потому что Вовка уже столкнул одного его дружка в воду. А я столкнул этого. Третий сам прыгнул.
Мы схватили в охапку наши вещи и быстро перелезли через забор. Одевались уже на улице. И тут выяснилось, что Вовка прихватил штаны одного из тех пацанов. Он пошарил в карманах и, ничего в них не найдя, выбросил в мусор давно не работающей стройки.
- Вовка, ты что? – возмутился я.
- Это будет им урок. Нельзя лазить по чужим вещам только потому, что вас больше!
* * *
- Вовка, как ты думаешь, тот зеленокожий или синекожий Владян с другой планеты сейчас тоже в подвале сидит и в темный потолок пялится?
- Ты что, Владян, с дуба рухнул? Чего синекожему Владяну по подвалам сидеть? У них знаешь, какая жизнь там! Нам и не снилось! Никаких войн, никакого ножа в спину, и народы там реально братские, будь ты хоть синекожий, хоть серобуромалиновый. Не то, что у нас.
Мы сидели с Вовкой в подвале. Наверху гремели взрывы. И никаких тебе звезд.
* * *
- Знаешь что, Владян?
- Что, Вовка?
- Срочно нужно доброе дело сделать.
- А какое?
- А такое! Собаку надо спасать!
Я, конечно, не стал трогать Вовкин лоб и спрашивать про температуру, но ненадолго притих.
- Ты что, не понимаешь? – рассердился Вовка.
- Нет, - признался я.
Вовка сердито цыкнул.
- Через два дома живет одна бабка. Недавно у нее появилась несчастная собака.
- С чего ты взял, что собака несчастная?
- С того, - начал кривляться Вовка, - что она все время рвется с поводка! Как бабка выведет ее на улицу, так она и рвется на волю!
Мы пошли во двор того дома и стали ждать. Через некоторое время на улицу вышла бабка. На поводке у нее дергалась лохматая собачка. Она беспрерывно лаяла, пыталась кусать прохожих и действительно пыталась вырваться.
- По-моему, она бешеная, - сказал я.
- А я тебе о чем? Конечно, бешеная! Стала бы собака от нормальной бабки вырываться!
- Да я не про бабку говорю! По-моему, собака бешеная. Или дурная.
- Сам ты, Владян!..
Вовка обиделся.
Тогда я внимательней присмотрелся к бабке. Нос крючком, глаза мутные, волосы седые растрепаны. И что?
- И что ты предлагаешь?
- Я предлагаю подкараулить бабку, когда она пойдет в магазин. В магазин с собаками не пускают. Бабка привяжет ее у входа, а тут мы. Отвязываем, хватаем собаку в охапку и бежим!
- Куда?
- Домой!
Я решил, что Вовка готов усыновить собаку и забрать ее к себе домой и согласился. Ни бабка, ни собачка не выглядели счастливыми. Наверное, им и правда лучше жить раздельно.
Мы сидели в этом дворе, пока бабка с собачкой снова не вышла. Проследили ее до магазина. Бабка привязала собачку к дереву и ушла. Собака лаяла и рвалась с поводка.
- Вовка, - сказал я, - собака точно чокнутая.
- Посмотрел бы я на тебя, если бы тебя на поводке эта бабка водила. Тоже бы на людей бросался.
На цыпочках мы подобрались к дереву, отвязали поводок, Вовка подхватил собаку… И в этот момент из магазина показалась бабка.
- Ты что ж это делаешь, негодник? А ну-ка быстро отпусти собаку!
Ага, так Вовка ее и отпустил. Наоборот – он со всех ног припустил в сторону нашего дома, а я рванул следом.
Бабка оказалась не такой уж старой, как притворялась, потому что бежала за нами, размахивая пакетом с продуктами и обзывая нас всякими нехорошими словами. Она даже стала нас догонять!
- Ничего, Джек, - обратился Вовка к собаке. – Держись, скоро будем дома!
Но то ли собаку звали не Джек, то ли она вообще отвыкла у бабки от нормального отношения, не знаю. Только пока Вовка перепрыгивал через клумбы, сокращая путь, собака эта цапнула его прямо за нос.
- Ай! – закричал Вовка не своим голосом. – Что же ты делаешь, псина неблагодарная!
А Джеку так понравилось, что он цапнул Вовку еще и за руку.
- Владян, бросаю Джека! – сообщил Вовка, когда Джек уже летел в сторону догонявшей нас бабки. – Я тебе сразу говорил, что он бешеный!
- Вовка, это я тебе говорил!
Мы хотели уже остановиться, потому что давно не были на физкультуре и выдохлись. Только за нами все еще бежала бабка. А Джек этот проклятый бежал впереди нее и лаял.
Пришлось поддать газу.
Перевести дыхание удалось только тогда, когда Вовка захлопнул дверь своей квартиры.
- Все, слава богу, сбежали! – еле дыша, произнес он.
Но в дверь позвонили. Вовка аккуратно посмотрел в дверной глазок.
- Выследил нас этот Джек бешеный.
- Не открывай!
- Конечно, не буду!
Все-таки бабка эта была злюкой, как с самого начала и говорил Вовка. Она дождалась, пока с работы не вернулась его мама, и пожаловалась на нас. Сказала, что собака к ней прибилась из самой зоны АТО, а мы хотели ее украсть.
Мне, допустим, досталось меньше. А Вовке еще и уколы от бешенства делали. Потому что это Джек, оказавшийся Пальмочкой, нос ему до крови прокусил, собака!
* * *
Город наш перестали убирать. Мусор чувствовал себя в нем полным хозяином. А стройки все забросили. Ни одного строителя.
Так что мы стали ходить гулять на ближайшую стройку.
- Давай, Владян, кастрик распалим и будем через него прыгать!
Вовка предложил, Вовка и распалил. Дров было навалом. Ящики, поддоны. Он прыгал на них, ломая доски пополам. А разжигал с помощью картона, которого здесь тоже было сколько хочешь.
Костер получился такой, что и не перепрыгнешь.
- Ничего, - сказал Вовка, - сейчас прогорит немного и можно будет прыгать. Я вот еще рубероида добавлю.
- Зачем? – спросил я его. От рубероида дым черный и картоху в нем не запечешь.
- От рубероида, Владян, дым черный. Будет как в кино. И мы через этот дым будем прыгать!
Я подумал, что это хорошая идея, прыгать через дым.
Костер немного прогорел, зато коптило так – света белого не видно!
И мы стали по очереди прыгать. Сначала в одну сторону. Потом назад.
Тут мне пришло в голову, что можно прыгнуть навстречу Вовке. Я предложил этот фокус ему, и он, конечно же, согласился.
- Прыгаем по краю, - сказал я. – Чтобы друг в друга не врезаться.
Мы побежали на раз, два, три. И вместо края, меня понесло в центр.
Оказалось, что туда же понесло и Вовку. Мы ка-а-ак врезались! Вовка отлетел в сторону, а я ногой в костер. А там смола от рубероида. Я сначала подумал, что мне ногу искры прожгли. Но когда мы потушили штанину, увидели на ноге капли смолы.
- Ты чего в центр-то полетел? – спросил меня Вовка.
- Хотел тебя слегка зацепить. А ты чего?
- И я хотел тебя зацепить.
- Балбес ты, Вовка.
- А ты, скажешь, не балбес? Зато ты теперь раненый, - и ногой своей по костру как ударит. Будто не костер это, а футбольный мяч. Ну, и заорал сразу, потому что тоже ногу обжог. Только орал он с довольной улыбкой – теперь и он раненым стал.
Мама, смазывая ногу «Спасателем» и забинтовывая, сказала, мало ей того, что она днями трясется, боясь, как бы к нам во двор чего не прилетело, так еще мы сами приключения на свою голову находим. Балбесы.
Я не возражал. Потому что мы к этому же выводу пришли. Сами. Без маминой подсказки. Ну, что мы балбесы.
* * *
А потом мама совсем нервная стала. Прямо с катушек слетела.
Подумаешь, мы кастрик во дворе разожгли. Подумаешь, баллон от лака для волос в него бросили. Мы так часто делали. Баллоны эти здоровски взрываются. Ну, допустим, никто не ожидал, что этот не только взорвется, но еще и мне в лоб прилетит. Так что, из-за этого нужно кричать на весь дом? Еще и руки распускать?
Раньше такого не было.
- Накличете беду на себя! То он с ожогами придет, то с шишкой. А завтра чего от тебя ждать? С дружком твоим вместе.
Вовкина мама тоже кричала громко. Они же над нами жили. Так что слышно было нормально.
Мы после этого договорились с Вовкой костры больше не жечь до конца войны, раз огонь так родителей нервирует.
* * *
Мы стали готовиться к переезду. Мама сказала, что оставаться в городе небезопасно. И вообще, она в такой обстановке жить не может.
Вовкины родители тоже договаривались с родственниками, пересидеть у них.
Стало понятно, что мы разъедемся в разные стороны и увидимся не скоро.
- Давайте я вас на память сфотографирую, - предложила нам Вовкина мама.
Она нас причесала, поправила нам воротники и усадила у стенки, «чтобы фон был ровный». Мы сидели и пялились на Вовкину маму, пока она настраивала свой большой цифровой фотоаппарат – подарок на день рождения от Вовкиного папы.
- Так, ну вроде все. Ну-ка, сделали серьезные лица и посмотрели в объектив.
Мы немного поерзали, и только я успел сосредоточиться, как – щёлк! – вспыхнула вспышка. Вовкина мама удивленно посмотрела на экран фотоаппарата.
- Вова! Я же попросила сделать лицо серьезное!
- Я такое и сделал.
- Такое?
Вовкина мама показала нам то, что получилось. На снимке я был еще более-менее, а Вовка скорчил такую рожу – хоть стой, хоть падай.
- Давайте еще раз. Вова, будь серьезней! Сосредоточься!
Мы снова поерзали, принимая строгие позы и делая серьезные лица.
Щёлк!
- Вова! – Вовкина мама снова осталась недовольной.
Он получился так, будто его лицо невидимая корова пожевала.
- Да я сосредоточиваюсь! – возмутился Вовка. – Это ты спешишь! Фоткай еще!
Но каждый новый раз был хуже и хуже. Я не выдержал и стал смеяться. А Вовкина мама не выдержала и стала ругаться. Вовка тоже разозлился очень. И даже обиделся.
- Ты нарочно ждешь, пока меня перекосит!
- Это ты поджидаешь момент, когда я фотографирую и корчишься!
- Я не корчусь!
- А я не жду!
Все шло к тому, что совместной фотографии у нас не будет. И тут Вовкину маму осенило!
- Подождите-ка! Так, ты, Владик, сиди как сидел, а ты, Вова, кривляйся, - сказала она.
- Не буду я кривляться! Я вон и не кривляясь как получаюсь! А ты хочешь, чтоб я совсем уродом вышел!?
- Если моя идея не сработает, то удалим фото. Не бойся.
Я сосредоточился и смотрел в объектив не мигая. Вовка же наоборот – стал кривляться, мычать и сводить глаза к носу.
Щёлк!
- Невероятно, - удивленно прошептала Вовкина мама. – Как такое вообще может быть?
Мы с Вовкой склонились над экраном фотоаппарата.
- Ни фига себе! – сказали мы в один голос.
На снимке я и Вовка. Оба смотрим перед собой. Оба сосредоточенные и спокойные. Ну, у Вовки, конечно, легкая ухмылочка, но никакого кривляния!
- Случилось чудо, - Вовкина мама всё никак не могла прийти в себя. – С ума сойти! Ну, да ладно. Главное, что фотография на память получилась.
Для этой фотки Вовкина мама выделила мне флешку. Я могу в любое время подключить ее к компьютеру и посмотреть, как мы с Вовкой сидим у стены с ровным фоном и сосредоточенно смотрим прямо перед собой.
В тот раз мы пытались сделать еще несколько фотографий, действуя по той же схеме. Но больше поймать такой момент не удалось.
* * *
Вовка достал из кармана рубашки сигарету и сунул ее в рот.
- Щичас, Владян, время такое, што нужно быть мужиками, - сказал он, сжимая сигарету зубами.
Выглядел он с сигаретой в зубах по-взрослому.
- Я согласен. А что нужно делать, чтобы быть мужиком?
- Например, курить.
Вовка чиркнул спичкой и солидно втянул в себя дым. Так же солидно выпустил. Посмотрел на меня, глаза его расширились. И совсем не солидно закашлялся.
- Кхе-кхе, не в то горло пошло, кхе-кхе.
Он протянул дымящуюся сигарету мне.
- Твоя очередь.
Мне не очень-то хотелось курить, потому что раньше я не курил и был уверен, что, если закурю сейчас, то мне обязательно влетит от мамы. Но и позорником, вместо мужика тоже быть не хотелось.
Поэтому взял сигарету, втянул дым. И закашлялся.
- Кхе-кхе, и у меня, кхе, не в то горло, кхе…
Дым этот был совершенно не вкусный, противный был. Но Вовка снова затянулся. На этот раз он почти не кашлял.
Тогда и я опять взял сигарету.
Так, передавая друг другу, мы выкурили ее до фильтра. И тут мне стало плохо. Вернее, у меня закружилась голова. И заболела одновременно. И сразу захотелось лечь. И я лег прямо на клумбу. И сразу понял, что лег неправильно. И перевернулся на другой бок. И снова было неудобно. И казалось, что земля пытается меня сбросить в небо.
- Вовка, - с трудом сказал я. – Со мной что-то странное происходит.
- Владян, помолчи, а то меня стошнит.
Вовка катался по клумбе рядом со мной.
- Вовка, а если сейчас прилетят бомбы, а мы тут на клумбе валяемся?
Он через силу приподнялся на локте. Лицо его было зеленого цвета.
- Владян, бомбы бросают из самолетов. А самолеты сейчас в войне не участвуют. В нас могут прилететь только снаряды.
- Так, а если прилетят снаряды?
- Плевать. Один снаряд я уже как-то оседлал.
Тут Вовку стошнило. Он вскочил и куда-то убежал. А мне стало все равно. Я лежал и смотрел на голубое небо.
Вовка вернулся с бутылкой воды.
- Пей, Владян, скорее!
И зачем-то облил мне голову. Я выхватил у него бутылку и жадно к ней присосался. Стало легче. Я смог сесть.
- Неправильную мне сигарету подсунули. Наверняка отравленную. Работа диверсантов.
- А кто тебе ее подсунул, Вовка?
- А я знаю? Шел по улице, вижу – сигарета лежит. Я и взял. Так они и действуют: разбрасывают по городу отравленные сигареты. Хорошо, что у меня деньги на воду были!
Я встал, и мы, поддерживая друг дружку, поплелись домой умываться, потому что в бутылке уже ничего не осталось.
- Скажи, Вовка, есть способы стать мужиками без сигарет?
- Есть, Владян, но давай пока спешить не будем. Нужно подождать года до двадцати одного.
* * *
Я сбросил подушку с кровати и лежа на полу читал книжку про гарантийных человечков. Папа с мамой только-только ушли на работу. А Вовка уже шастал по двору.
- Владян! Владян!
Я подошел к окну. Вовка стоял внизу и махал мне руками.
- Выходи на улицу!
- Сейчас, мне пару страниц дочитать осталось!
- Давай, я тебя тут подожду!
Вовка сел прямо на землю, будто говоря, что не сойдет с этого места, пока я не выйду. Ага, как же! Он и секунды бы там не усидел.
Я снова улегся на пол. И тут как бахнет! Несколько раз подряд. Взрывы были такой силы, что меня засыпало стеклянными осколками, а дом застонал и задрожал. Я даже не успел накрыть голову подушкой.
Некоторое время после взрывов было очень тихо. Потом послышался женский плач и ругательства. Я осторожно поднялся, отряхнулся и выглянул в выбитое окно.
На том месте, где сидел Вовка, зияла воронка. Одно дерево возле трансформаторной будки было повалено. Саму будку сильно побило осколками. И вообще, по двору будто ураган пронесся.
Вовки я нигде не увидел.
* * *
Когда вечереет, я сажусь писать письмо папе, который служит теперь в одном из добровольческих батальонов. А потом смотрю из окна на горы. И облака.
Вот прямо сейчас надо мной плывет не облако, а настоящая Вовкина улыбка. И я тоже улыбаюсь и машу облаку рукой.
Говорили, что в Вовку попала бомба. Чудаки. Почему же его тогда совсем не нашли? Потому что я знаю, он оседлал бомбу. И сейчас, сидя на ней, улыбается мне сверху.
- Владян, это не бомба, а снаряд.
- Привет, Вовка.
(с) ю.никитинский, 2015

Комментариев нет:

Отправить комментарий